Солнце июля. Простые вещи

 

Вот и закончился июль – макушка лета. Тридцать самых разных дней. Жарких, прохладных, дождливых. Грустных и веселых. В общем, разных.

ЗА ОКНОМ неожиданно закончился период белых ночей. Светает все еще рано, но в десять уже темно и в четыре утра еще темно. Сегодня в пять утра на востоке алела узкая полоска, небо было затянуто тучами. Сначала была жуткая жара, удушающая. Слепней было столько, что порой выходить на улицу не хотелось. Потом похолодало: «Пропало лето!» Потом снова было жарко, но с легким ветерком – то лето, которое я жду.

РАЗМЫШЛЯЮ. Делать-то теперь нечего. Точнее, дел полно, но дела такие, что мысли в голове все равно бродят – руки заняты, голова свободна. Должно быть не просто какие-то занятия, должна быть цель, стремление к достижению этой цели. И  мысли тогда будут «бежать» в нужном направлении.

НА КУХНЕ случились заготовки. Как всегда неожиданно созрели ягоды. Причем, сразу кучей: крыжовник, смородина и малина. Крыжовник, впрочем, созрел первым. Ягода, скажем так, сомнительная, варенье из него у меня никто не любит. Крыжовник я исключительно добавляла в компот. А потом мне кто-то подсказал, что надо его перемолоть и тогда шкурок твердых в варенье не будет. Добавила еще цедру лимона и получилось чудесно.

Холодильник заставлен баночками желе из красной смородины, протертой малины и черной смородины. А еще варили компот-ассорти из всего вышеперечисленного. Компот, кстати, варит и разливает мой супруг. Я только ягоды по банкам раскладываю.

СМОТРЮ сериал «Домой засветло». Очень хорошо под него ягоды перебирать. Ягоды закончились, второй сезон остался…

РУКОДЕЛЬНИЧАЮ тоже под этот сериал. Ну как рукодельничаю… пытаюсь отпороть от тюля ленту, которую пристрочила не той стороной. Причем сразу к двум шторинам. Работа не из легких. Где мои глаза были?!

ЧИТАЮ много всякого разного. Вот отнесла кучу книг и принесла еще больше. И это я еще себя ограничиваю.

Во время сбора ягод и прополок грядок слушаю «На берегах Невы» Одоевцевой. Читаю Наталью Кончаловскую «Волшебство и трудолюбие». Жаль, что в книге нет иллюстраций, приходится лазить в интернет.

Ну и детективы – это наше все.

ДОМА все заброшено. Этот июль стал каким-то переломным моментом, он запустил некие процессы. К чему это все приведет, я пока не знаю. Пока не закроешь одну дверь, новая не откроется. Это, конечно, замечательно, но старая дверь закрылась, а новой я пока даже не вижу. И это не только о работе.

МОЙ ДЕНЬ В ДВУХ СЛОВАХ: о чем бы еще погрустить?

СОЛНЦЕ ИЮЛЯ  очень жаркое. Вот тучи на небе, прохладно. Но стоит солнышку выглянуть, лучи его быстро согревают. Июль – месяц лохматый, месяц ленивый, тягучий. Май и июнь проходят в суете и бесконечных хлопотах. Думаешь: «Вот мечтала о лете – с книжкой посидеть, на солнышке порукодельничать. А тут носишься – присесть некогда».

А июль – только знай поливай грядки. Все посадки разрослись и забили сорняки. И если приходится полоть, то это не возня вприсядку за выщипыванием крошечных травинок. Сорняки в июле мощные, крупные - наклонишься и выдергиваешь за толстый ствол. Не успеешь оглянуться, а грядка подходит к концу. Только голову надо платочком завязывать и от злых слепней успевать отмахиваться.

Загорела я нынче без моря так, что первое время в городе на меня люди поглядывали то ли с испугом, то ли с интересом. Видимо размышляли: с каких курортов я приехала. Белого живота в платье ведь не видно…

За много лет, пожалуй, за два десятка, это первое лето, когда я свободна. Не помню случая, чтобы положенные сначала два месяца, а в последние годы полтора, можно было отгулять целиком. В школе руководство считало, что это барство и нечего молодых учителей баловать. И хотя молодая была уже не так молода и имела в анамнезе двух малолетних детей, администрация делила мой отпуск пополам, разрывая на пополам двумя рабочими неделями. А потом я уже сама не стала брать долгий отпуск. Во-первых, дети выросли и не желали проводить каникулы у бабушки, во-вторых, я не хотела проводить целый месяц у свекрови, наступил такой момент, что сначала я выдерживала, скрепя сердце, одну-две ночи, а потом ночевать не смогли ни я, ни муж. Приезжали утром, делали дела, вечером уезжали. Последние  десять лет мое лето проходило на работе, за исключением двух-трех недель. В этом была своя прелесть: начальство было в отпусках, и вообще все были в отпусках, можно было расслабиться. А в сентябре мы уезжали на далекие моря, а если не получалось, то на пару дней куда-нибудь.

в Тригорском, в гостях у Осиповых-Вульф

А в этом году такое лето! Вот всем летам-лето. Хочу чай с баранками пью, хочу булку с вареньем ем. Но ведь нет, все время какая-то хандра наваливается!

И я знаю почему. ЛЮБЛЮ  я перемену мест. Хочется отправится в путешествие, далекое или близкое, слушать как стучат колеса, ощутить, как отрываются шасси от поверхности земли и закладывает уши, переночевать на новом месте и встретить старых друзей. Про море я вообще молчу.

ПРОСТЫЕ ВЕЩИ. «Утром встала и радуйся», - говорит мне знакомая, пережившая онкологию. И, знаете, она права. Солнце светит, список нужных дел не уместился на двух страницах, всегда есть время выпить чай с конфеткой (печенькой, вареньем, вафелькой, зефиркой и с таком – с таком лучше всего, а то талия широковата), сходить на шопинг «просто посмотреть». Льет дождь? Открой список нужных дел и далее по списку. Начни, хотя бы с пересадки фиалки. Горшок стоит без дела уже три недели, а фиалка мучается целый год, с прошлой осени. Ну и что, что цветет. Это она от безысходности.

Выбрасывала ненужное, нашла открытку:

Пусть будет жизнь

Цветущей и прекрасной,

счастливой, яркой и разнообразной!

И подписи моих бывших коллег. Спасибо вам, дорогие! Прикрепила на стену, над листом с календарем на текущий месяц.

лилейники зацвели

И вам, прочитавшим, желаю всего самого наилучшего, несмотря ни на что.

Женщина на фоне...

 

Неаполь – город контрастов. И показан он лишь с одной стороны, большая часть этой истории происходит в одном из беднейших районов. Вы так и не узнаете ничего о красоте этого итальянского города, его достопримечательностях и истории. Лишь в одной из частей романа промелькнет упоминание о том, что Неаполь – город, достойный посещения и изучения.

Знакомьтесь: Элена Ферранте и ее «Неаполитанский квартет». Четыре книги, которые больше известны как «Моя гениальная подруга».

Жизнь двух главных героинь начинается на окраине Неаполя и там же завершается эта история, история длинною в жизнь. Почти шестьдесят лет – это вам не итальянский кот начихал.

Что-то мне напомнил этот квартал, я никак не могла уловить мысль. А потом вдруг вплыло: это наша жизнь в 90-е. Не совсем, конечно, такая,  но очень похоже. Теснота, темнота и нищета, зарождение мелкого бизнеса (лавочки, кустарное производство), мелкие местные богатеи, нелепо и крикливо одетые, кичащиеся своим убогим «богатством», бандитизм и неуважение к образованию, партии и политические движения. И это юг Италии в начале 50-х.

В аннотациях на эти книги часто пишут, что это рассказ о дружбе и противостоянии двух девочек-девушек-женщин. Я бы так не сказала. Да, Элена и Лену были подругами в детстве, одноклассницами, а потом их пути разошлись. Элене нравится учиться, она понимает, что образование – это путь в другой мир, не только культурный, но и обеспеченный. И она старается. Старается выбраться и нищеты.

Лену выбирает обеспеченность без образования. Как стать обеспеченной без образования и профессии. Вы о чем подумали? Нет, это не так. Есть еще один путь, более простой, но тоже очевидный. Лену способная, и даже талантливая, но учиться ей не нравится и не хочется. Ей нравится поступать по-своему, всем противоречить, делать «назло». Некоторые из героев книги так и говорят о ней – воплощение зла.

Так как роман написан от первого лица, то все переживания и мысли Элены изложены очень четко, а вот мысли Лену, то, что ей движет, нам непонятны. Мы можем только видеть ее поступки, их результат, а вот почему она так поступает – это лишь размышления Элены.

Но, и, конечно, это книга и о любви. О любви, проходящей почти через всю жизнь героини, и показывающей нам, что женщина своего возлюбленного часто «слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила». А, проще говоря, придумала себе кумира, не видела его недостатков, слишком многое прощала. Испортила ли она этим себе жизнь? Это судит каждый читатель по-своему, ведь у всех разный взгляд на жизнь.

Героиня стала писательницей. Это спойлер, хотя об этом можно догадаться, прочитав самое начало романа, его пролог. Свою первую книгу Элена написала исходя из своего жизненного опыта. Все свои книги она посвятила Женщине – ее месту в обществе, в семье, в любви.

В отзывах я читала, что третья и четвертая книги, «Те, кто уходит и те, кто остается» и «История о пропавшем ребенке», написаны схематично. С одной стороны, я согласна. Первые две книги, подзаголовки которых «Детство» и «Юность», более яркие, вторые две более сухие, схематичные. Первые отвечают на вопрос «почему», вторые – «как».

Об этих книгах можно много рассуждать, но только с тем, кто их уже прочел. А иначе получится пересказ содержимого. Если я начну высказывать свое мнение о поступках героинь книги, будет ли вам интересно читать, если вы уже знаете, что произошло.

В этой книге многое как в жизни: на некоторые вопросы вы так и не получите ответы. Тайны так и останутся тайнами, в отличие от многих других книг, где все сюжетные ходы в конце будут разложены по полочкам.

Жизни двух женщин сложились так, как сложились. Судьбы их сходились и расходились, где-то они помогали друг другу, где-то были соперницами, а иногда просто вредили себе и другим. В чем-то они виноваты сами, а в чем-то, как говорится, действовали обстоятельства непреодолимой силы.

Кстати, мы очень мало знаем (я, во всяком случае) о бурной политической жизни послевоенной Италии. Посмотришь на карту – сапог сапогом. На сапоге Рим, Венеция, Флоренция, Милан, и Неаполь тоже тут. Кругом итальянцы в этой Италии. Но это разные итальянцы. Жители Неаполя не похожи на флорентийцев, и уж тем более, на жителей Рима. И говорить они все должны на итальянском. Это так. Да не совсем так. И развестись итальянке не так просто, как нам кажется. И быть итальянкой непросто, впрочем, быть женщиной вообще непросто.

Читать или не читать – это ваш выбор. Могу только сказать, что, прочитав первую книгу, торопишься узнать: а чем же это все закончится, как сложится жизнь многочисленных героев этой истории, изменится ли  этот квартал  к началу двадцать первого столетия. А сам Неаполь всю эту историю почти не виден, он все время находится за кадром.

Все картинки с просторов Интернета.

Половина лета и даже больше. Простые вещи

 

Этот пост я начинала писать 28 июня и назывался он «Вот такой июнь». А потом я ушла, видимо, «в астрал», или на меня напал неписун, или случилось разжижение мозга, или все сразу и еще что-то.

После того, как я сделаю домашнюю работу (стописят разных дел), мне не только писать, мне, порой, даже читать не очень-то хочется. Я даже больше скажу: в Поместье я написала о прочитанной книге, в блокноте, с надеждой, что приеду домой, перепечатаю и опубликую. Ну и где это все? В том же блокноте.

И еще – лучше меньше, да лучше. Так говорил Владимир Ильич (помните такого). И он был прав. Надо писать понемножку, чтобы не утомлять себя и всех, кто пожелает читать мою писанину.

Итак, 28 июня

ЗА ОКНОМ стоит удушающая жара. +30, ветерка нет. Кроны деревьев застыли. Невозможно находиться ни на улице, ни в помещении. В городе нагретые, как в печи, каменные стены, на даче духота деревянного дома (движения воздуха нет), на улице сидеть даже в тени невозможно – огромные слепни (злые жужики).

А ведь до этого было прохладно, ночи вообще были холодными. И вдруг, в четверг, 23 числа, к обеду, температура подскочила к тридцати. В воскресенье от жары изнывали все, кого я знаю. Самое печальное, что вода в реках и озерах прогреться не успела, и купаются только любители прохладной водички. И у воды, вероятно, прохладнее. Главное, найти тень.

19 июля

ЗА ОКНОМ никакой жары, каждый день дождь. Прохладно. И это чем-то напоминает конец августа. Огурцы, собаки, не растут. Видимо, ждут тепла. Я тоже жду тепла.

Потому как умудрилась заболеть.

 ДУМАЮ: вирус это или обычная простуда. За вирус: болели соседи по даче. За простуду: муж догадался открывать в машине окна, горло заболело после поедания мороженого, прямо вот так резко, через два часа.

Не поверите, но сегодня 24 июля, и вчера я провалялась целый день с температурой 38. Теперь я думаю: это все-таки недолеченный вирус или я перегрелась и переутомилась? Или все сразу?

РАЗМЫШЛЯЮ  о синдроме «пустого гнезда», воспитании детей, оправданных и неоправданных ожиданиях. В общем, «отцы и дети», вечные проблемы и противостояния. И тут много всего. Так много, что писать и писать. А не хочется. Потому, что это – вспоминать, снова ковыряться в подживших болячках.

Интересно, почему вспоминается только что-то негативное и заслоняет все хорошее. Хорошего ведь было гораздо больше. Да и сейчас больше. Видимо, я слишком много думаю. «А что тут думать, бежать надо!»

ЧИТАЮ много, всякого разного, иногда параллельно. В июне очень помогла книга Ольги Савельевой «Проживая». В свое время меня так подбодрил "Сентябрь" Розамунд Пилчер.

Последнее, что закончила буквально вчера «Последняя рукопись» Франка Тилье. Болела, поэтому два дня только и занималась, что читала.

Ну что сказать… Хороший детектив, с неожиданными поворотами и интригой, читается легко и быстро. Но вот, знаете, за что я люблю детективы? За победу добра над злом. «Я не одобряю убийства», - сказала то ли мисс Марпл, то ли Эркюль Пуаро. И тут мне вспоминается старый английский детектив «Смерть под парусом» (и фильм есть) – а все ли так однозначно. Детектив, в последнее время, и в конкретном случае, в «Последней рукописи» становится не расследованием преступления и наказанием виновных, а описанием каких-то действий, событий, поступков, которые есть зло. И зло это размыто, и понимаешь, что бороться с ним бесполезно, потому что оно расползается, как гидра, у которой одну голову отрубили – выросло три. И что вокруг полно людей, которые ради денег и власти будут это зло подкармливать и размывать границу между добром и злом. Потому что им так удобно и выгодно. Вы попробуйте отстирать белую ткань после стирки вместе с черной, она все равно будет серой.

И взялась за книгу Гармаш-Роффе, аж четырнадцатилетней давности, и очень надеюсь, что она не вызовет у меня мыслей «мирового» масштаба.

С тех пор я прочитала еще пару-тройку разных книг.

ДОМА так окна и не вымыты. Потому как – жизнь между городом и дачей. Хочется ухватить кусочек лета, погулять на воздухе, полюбоваться природой, поваляться в гамаке. Да и наше обустройство Поместья тоже требует внимания и сил. И это тоже грустно. Не получается жить только для себя, не получается не задумываться о будущем.

Розочки в этом году как-то вяло цветут

ЛЕТНИЙ ГАРДЕРОБ решила не обновлять. Надо донашивать то, что есть. Знаете, в чем беда качественных вещей? Они очень долго носятся. У меня, конечно, были всякие вещи: и качественные, и не очень, и совсем одноразовые. Сейчас остались добротные вещи разного «возраста»  из которых я «не выросла», вне моды. 

И еще я сделала себе маникюр – гель-лак. Не красоты ради, а только для удобства. За май и июнь я переломала «в полях» и домашних заботах все ногти, заработала кучу заусенцев.  Расплачиваясь в магазине, вдруг заметила, как безобразно выглядят мои руки. Теперь я обладатель нежно-розовых кругленьких ногтей, недельки через две коготки окончательно отрастут и пойду делать новые. Мне понравилась мастер, а еще больше мне нравится вид своих рук.

Немного о ПУТЕШЕСТВИЯХ. Съездили в Пушкинские Горы, посетили Михайловское и Тригорское. Не знаю, собрались бы или нет, но сын был в отпуске, никуда не поехал, и мы решили его «прогулять», да и сами выбрались. Надеюсь, что напишу о своих впечатлениях от этой поездки.

Тригорское. В прошлые раз такого Пушкина там не было

ВСТРЕТИЛАСЬ с коллегой по бывшей работе. Точнее, столкнулась в магазине. Выслушала ее стоны. Немного позлорадствовала «про себя», но не очень. Правда, правда. Потому что все, что происходит внутри коллектива, было предсказуемо и мной озвучено этому самому коллективу. Как будет дальше? Есть несколько вариантов развития событий, для моих бывших коллег все эти варианты, к сожалению, печальные. Во всяком случае, так как было, уже не будет, им придется приспосабливаться или покидать место работы. Я рада была бы их повидать, попить чаю, поболтать. Но, к сожалению, это невозможно, и не по моей вине.

ЗАКОНЧИЛИСЬ белые ночи. В четыре утра еще светло, но совсем скоро ночи станут темными и звездными. А сейчас – время удивительных закатов. Спешите видеть!

НЕ МЕЧТАЮ о море. Лягушка-путешественница закончилась, осталась просто лягушка. Недавно с тоской разглядывала туристические сайты, смотрела куда и что стоит. Решила, что в этом году море волнуется без меня.

ЛЮБЛЮ писать карандашом и ручкой с очень тонким шариком.

ПРОСТЫЕ ВЕЩИ. Не люблю болеть летом, чувствую себя в заточении. То ли дело – зимой: все время темно, завернулась в плед, книжку в руки, чашку с чаем рядом и болей себе на здоровье.

Лето всего 90 дней – спешите жить!

Жив еще Эмиль...

 

Иногда на меня что-то «находит» и я испытываю желание почитать детские книги. Тогда в библиотеке я заглядываюсь на стеллажи с детской литературой. Расположены они на самом видном месте, сразу у входа и рядом с библиотекарем. Что ж, правильный подход: мама или бабушка могут выбрать книги не только для себя, но и подобрать литературу для ребенка.

И я выбрала на «детском» стеллаже книгу для себя. «Приключения Эмиля из Леннеберги». Автор – Астрид Линдгрен. Книгу эту я читала в далеком детстве, и то не целиком.

 А дело было так…

Не знаю откуда, но лет в десять у меня в собственности оказался журнал «Костер». На самых последних страницах очень мелким шрифтом была напечатана повесть «Жив еще Эмиль из Леннеберги». Причем не целиком, а только вторая часть. Но зато с картинками, что очень оживляло повествование. Мне очень понравились проделки Эмиля, я перечитывала отрывок из повести много раз. В конце концов, я выдрала страницы из потрепанного журнала и выпросила у мамы папку «Дело», куда их и подшила. Получилась «настоящая» книга. Настоящую я так и не смогла найти и прочитать целиком, хотя читала сразу в трех библиотеках: школьной и двух городских. Увы, такой книги там не было. Попадались «Карлсоны» и «Пеппи», прочитала «Мио, мой Мио!» (печальная сказка) в каком-то из сборников авторских скандинавских сказок.

Потом, в конце 80-х, по телевизору показали фильм «Проделки сорванца» Рижской киностудии. Смотрела фильм я уже вместе с маленьким сыном и племянницами мужа. В сорванце я опознала Эмиля. Лет десять назад я обнаружила, что существует и многосерийный фильм (13 серий) шведского производства. Его я тоже посмотрела. А до книги руки так и не доходили. И, вот, наконец-то…

Рижская киностудия представляет...

шведский Эмиль

Всему свое время. Зная сюжет, непросто читать любую книгу. Взрослому не всегда интересно читать детскую литературу, особенно если она предназначена для детей 6-8 лет. Ведь именно столько лет в повести Эмилю и для детей такого возраста книга и предназначена.

И тогда я начала читать, рассматривая произведение совсем с другого ракурса. Не как историю приключений Эмиля, а как историю жизни людей начала двадцатого века на небольшом хуторе юга Швеции. Меня заинтересовали взаимоотношения членов семьи, их отношение к своим работникам, домашние дела, обиход и прочее. В этом издании иллюстрации художника Бьерна Берга, очень хорошо дополняют текст. Я думаю, что они были выполнены для шведского издания книги.

Я поинтересовалась жизнью и творчеством Астрид Линдгрен. Она прожила долгую (94 года), и, мне кажется, счастливую жизнь. В книгах она рассказывала о том, что видела в собственном детстве, о жизни сельской провинциальной Швеции начала прошлого века. Впрочем, не только. Карлсон – это уже городская сказка.  Писать она начала довольно поздно. Первые произведения о Пеппи родились из историй, которые она рассказывала заболевшей дочке.

Не буду пересказывать творческий и жизненный путь писательницы. К моему удивлению, она была плодовитым автором, из-под ее пера вышло около восьмидесяти различных произведений. И как я понимаю, не все они переведены на русский язык. Она работала редактором детской литературы в одном из шведских издательств четверть века, до пенсии. На издании своих книг, продаже авторских прав и прочем заработала более миллиона крон.

«Только не насилие», - так начала свою речь Астрид в 1978 году на вручении очередной премии. Тем не менее, во время войны (Второй мировой), несмотря на свои антинацистские и, в то же время, антикоммунистические настроения, поддерживала немцев. Что добавило в  мое восприятие ее творчества некоторую каплю дегтя в бочку меда .

Хотя, если честно, истории о Пеппи мне в детстве почему-то не понравились, а Карлсон ужасно раздражал. Тут я солидарна со шведами: для меня - он отрицательный герой.

Карлсон по-шведски. Иллюстрации Илон Викланд

Обнаружила, что у меня есть книга о приключениях Калле Блюмквиста. Линдгрен написала цикл детских детективов в противовес кровавым триллерам (каким конкретно, не уточняется).

Линдгрен в Швеции была еще и зачинателем движения гуманного отношения к животным. Я уже не говорю о том, что она резко критиковала  наказания детей (40-50-60 е годы).

Наш Карлсон мне как-то милее. Иллюстрации Анатолия Савченко

И это я еще не рассказываю о Лилианне Лунгиной, первой переводчице творчества Линдгрен на русский язык. Почитайте, очень интересно: почему Лунгина стала вдруг переводить повести о Карлсоне и какой казус в результате произошел.

Думаю, что и современным детям младшего школьного возраста будут интересны произведения Астрид Линдгрен: и о Эмиле, и о Малыше и Карлсоне, и о Калле, и даже, наверное, о Пеппи (мне она не понравилась, но может быть стоит присмотреться к ней в более зрелом возрасте).

P.S. Уважаемые посетители моей странички! Что-то непонятное происходит на этой платформе. Куда-то подевались картинки и баннер. Вам их видно? Сообщения о новых постах в некоторых блогах не появляются. Комментарии невозможно оставить не только с первого раза, но иногда и со второго, а в некоторых случаях невозможно вообще. Кто знает, что происходит? Может быть, надо эвакуироваться на какие-то другие площадки? Очень жаль потерять те блоги, которые я читаю.

Первый месяц

 

Вот и прошел мой первый месяц молодой пенсионерки. Прошел он в каких-то бесконечных хлопотах и суете. С одной стороны, это отвлекло меня от грустных мыслей, с другой – я как-то устала.

Сначала я очень расстраивалась. Двадцать лет – это многовато на одном месте. Выгорание имело место. Бывает такая ноша, которую и нести тяжело и бросить жалко.

С другой стороны, проще, когда решение принимаешь сам, а не когда тебя подталкиваю к принятию такого решения. Причем, нехорошо так подталкивают, порою ставят в неловкое положение, изводят, оказывают давление.

Пару раз приснился сон «про работу», проснулась вся в слезах. А потом я как-то задумалась и вспомнила разные отрицательные аспекты, которые меня раздражали, мешали двигаться дальше. В общем, спасибо, Господи, что взял деньгами.

Если говорить о бывших коллегах, то общаться я пока не горю желанием. Один человек позвонил, побеседовали, он уволился одновременно со мной, правда, по своим причинам. Другая принесла мне документы, и, видимо, обиделась, потому что о работе я ни разговаривать, ни расспрашивать не захотела. Поздравила двух майских бывших коллег с днем рождения, получила ответы. Заблокировала от них новости в соцсетях, ничего о работе слышать не хочу.

Уже отцвело нехорошее дерево, а тепла все нет

Май у нас выдался холодным. Естественно, я умудрилась заболеть. Скорее всего, это был какой-то вирус. Сначала заболел супруг и три дня отлеживался, а потом и я подтянулась. Ну мне-то никто отлежаться не дал. В понедельник я погнала супруга в поликлинику проверяться «на ковид», сама потащилась на диспансеризацию. Врач посоветовала мужу и меня привести в «ковидное отделение». Продиспансеризировавшись, я туда и отправилась. В общем, в поликлинике мы провели пять часов. Потому как еще ЭКГ и рентген. Ковида у нас не оказалось (счастье привалило), зря пили тучу антибиотиков (денег жалко).

Разные ОРВИ проходят ровно через неделю, это абсолютно точно. Но лучше лежать в кроватке, пить чай с калиной и имбирем, а не таскаться по дачам. «Ну, ты там полежишь». Ага, как же – полежишь. Но скандалить с супругом я не захотела. Все мы родом из детства. Если в его семье не было принято болеть лежа (умри, но «на ногах»), что спорить «под стары годы». Многое о второй половине мы узнаем, когда остаемся один на один в тесной связке и в замкнутом пространстве. До этого просто не придаешь значение разным мелочам: все время на работе, дети, родители, хозяйственные дела.

Из веселого. Экспресс-анализ на ковид берут из носа, причем палочку засовывают чуть не до желудка. Муж меня спрашивает: «Как тебе анализ?» «Глубоко ковыряют». «Передо мной мужчина зашел. Вдруг в кабинете шум, вопли. Это у него анализ брали, перепугался. А очередь еще больше перепугалась». «А ты как?» «Я ничего, только ногами сучил».

«Господи, - думаю, - какие все нервные, эти мужчины. Ну да, они же у гинеколога не бывали».

Супругу посочувствовала. Доброе слово и кошке приятно.

Одна яблоня все-таки цветет.
Цветы почему-то чисто белые, всегда были розоватые

Этот месяц можно назвать «Жизнь между городом и дачей». Два дня дома – три на даче, три дня дома - два на даче. В Поместье я постепенно обустраиваю жизнь, потому как третий год мы то ли на стройке, то ли на вокзале. Но до завершения еще далеко. С другой стороны: жизнь – это движение к цели.

Дома постепенно разгребаю залежи: на кухне и в шкафах. На кухне все перебрала, упорядочила и отмыла как следует поверхности, запущенные за предыдущие пару лет.

Вчера доставала летние вещи и убирала зимние. Перетряхивала гардеробчик. Что-то уедет на дачу, буду донашивать, что-то станет домашней одеждой. Я, видимо, покупаю слишком хорошие вещи. Сносу им нет. Кое-что придется подкупить (выросла, особенно вширь, сносилось, устарело).

Совершенно заброшено рукоделие. Можно ли считать рукоделием пошив штор в Поместье?

У Бониты и Джефа жизнь в тревогах. Во-первых, хозяева все время куда-то деваются, во-вторых, как-то дома не жарко, в-третьих, под балконом поселились птички, закогтить не удается, и хозяева ругают, с балкона гоняют.

С удовольствием читаю, но как-то урывками. Прочту книгу с удовольствием, а потом новую никак не начать. Но в библиотеке была за май два раза.

Смотрю совсем мало. Вот решила пересмотреть «Винтовую лестницу», старый ретро-детектив. Инна Чурикова в главной роли. И видна наивность фильма, такая милая сказка, но смотрю с удовольствием – никакой агрессии.

Навестила знакомую, поболтали.

Никаких долгосрочных планов, даже не задумываюсь. Живу одним днем (практически). Жду тепла и лета. Лето завтра, а когда тепло, не знаю.

Хорошего вам лета!

Спасибо, что дочитали. Это были «Простые вещи», но не по пунктам.

А тем временем в Поместье...

 

А тем временем в Поместье – Время одуванчиков. Время маленьких желтых солнц. Я очень люблю этот период. Особенно, когда еще прохладно и не очень солнечно. Весь склон нашего сада ярко-желтый, и трава кажется изумрудно-зеленой, яркой.

Май в этом году выдался неприветливый. И прогнозы не радуют. Говорят, что май этого года в нашем регионе самый холодный за весь период метеонаблюдений. Отопление у нас отключили 16-го числа. Не скажу, что мы очень мерзнем, но я, как ящерица, впадаю в оцепенение.

А в Поместье у нас печка. Правда, первые полдня по приезде, немного холодно: пока печка натопится, пока стены прогреются… Зато потом очень хорошо. Хорошо настолько, что форточку я не закрываю.

Постепенно дом наш начинает обустраиваться, становится уютным, обжитым.

За три года нам удалось поднять дом на новый фундамент, сделать отмостку, поменять внутреннюю планировку, обшить стены и пол, вставить два новых окна. Осенью мы разобрали пол в сенях и вычистили все, что там скопилось, вывезли 12 тачек мусора. За эту зиму муж настелил в сенях полы, поставил перегородку и поменял двери: на улицу и на веранду. В бывших сенях вместо чулана у нас будет кухня. Но, в общем-то, затевалась кухня для того, чтобы в холодное время года (поздней осенью, зимой, ранней весной) можно было бы приехать и быстро протопить маленькое помещение.

До внутренней отделки руки (и финансы) еще не дошли, ну а крыша, в сложившихся обстоятельствах, так и останется только в мечтах. Что делать, не все желания и планы обязательно сбываются. Бывают обстоятельства непреодолимой силы.

А началось все с того, что надо было заменить печь. У старой из свода начали выпадать кирпичи. Может быть, и ничего страшного бы не произошло, но решение было принято. Все сложилось, как сложилось.

Обычно это я при наступлении календарной весны издаю громкие стоны: «Где тепло? Почему зима такая длинная, а лето короткое?» А в этом году супруг мой никак не мог дождаться тепла и требовал июня уже в апреле.

Вот май и наступил. И не только наступил, а уже две трети прошло, но за «бортом» 9 градусов и хлещет дождь. Впрочем, вчера было удивительно тепло, прилетели ласточки, вот только одуванчики что-то почуяли, и маленькие солнышки с обеда закрылись. Хотя солнце светило вовсю, и я даже почитала на терраске.

Мы посадили картошку, и я простыла на ледяном ветру. А еще (видимо, кто-то недобрый толкал меня под руку) высадила рассаду помидоров и перцев. Видимо, в одну из ночей были возвратные заморозки на почве, больше половины моих помидорок приказали долго жить. Перцам повезло больше. И петунии тоже подмерзли. Хорошо, что я высадила лишь половину.

Вишня и слива цветут. Несмотря ни на что, обильно цветет смородина и крыжовник. А вот с яблоками в этом году будет беда. Листочки у яблонь маленькие, скрюченные, видимо, подмерзли. И только вчера я увидела, что бутоны все-таки появляются.

Вчера я «зарыла» в землю лук-севок и семена моркови и свеклы. Высаживать огурцы и кабачки с тыквами отказалась категорически. Будем ждать тепла, нечего издеваться над растениями.

Но не хлебом единым… Надо ведь еще красоты и радости. Пион тянется вверх прямо на глазах, как бамбук. Еле нашла в траве ростки хост, в одной, прямо в сердцевине, заселился зловредный одуванчик. Еле выдрала. Хотела подкормить азотными удобрениями (смотрю ролики по садоводству), но естественно, замоталась и забыла. Из пяти моих несчастных роз выжило три. Одну пересадила. «Роза – дитя навоза» (где прочитала, не помню), поэтому из компостной кучи вывалила на клумбу две тачки этого самого компоста. Наверное, мало.

Из пяти пересаженных в прошлом году гортензий прижилось три. И они дали новые побеги от корней. Гортензии эти самые обыкновенные, но я люблю их за большие зеленые листья и нескромные размеры, позволяющие укрыться от соседских глаз. Метельчатая гортензия тоже решила не отставать и, похоже, от корней тоже пошли побеги.

Ну и так, по мелочи: разделила куст георгинов, обустроила рабатку с ноготками и бархатцами, высадила оставшиеся петунии и пересадила почвопокровную гвоздику. Надеюсь, что приживется.

А в следующий приезд трава будет выкошена, время одуванчиков закончится, зацветут яблони. И очень надеюсь, что придет тепло.

Если бы вы слышали, как орут маленькие скворчата!

Моя память

 

Праздники прошли. Начались будни.

День Победы – для меня, скорее, день памяти, «праздник со слезами на глазах». Мой маленький семейный Бессмертный полк, состоящий из четырех человек, уже ушел в бессмертие: дедушка, отец и два дяди. Трое из них ушли в силу возраста, а дядя Петя остался навсегда где-то в керченской степи.

Дядя, которого я никогда не видела. Мальчик, которого я уже старше в три раза. Они с Витей были погодками, перед войной поступили работать на завод. Началась война и завод стал выпускать танки, мальчишкам дали бронь. Когда младшему исполнилось 18, бронь они сняли попросились на фронт. Витя вернулся, а Петя погиб почти сразу, в 43-м. Первые послевоенный годы бабушка выходила на дорогу, смотрела в сторону остановки. Она знала, когда приходит поезд из Москвы. На нем еще долго возвращались с фронта те, кому было суждено вернуться.

В детстве я никогда даже не задумывалась о том, что эти родные люди были солдатами, что они воевали, что они как герои тех фильмов, которые показывали в кино и по телевизору, о которых я читала в книгах. В моей семье о войне не говорили никогда, ни отец, ни дедушка с дядей Витей, когда мы приезжали к ним в гости.

Отца не стало, когда мне было всего десять и сейчас я уже старше, чем он. Утром он ушел на службу, я уехала в пионерский лагерь, а когда вернулась, мы были с мамой уже только вдвоем. Не стало его в тот же день, день моего отъезда. О том, что отец воевал, мама рассказала мне, когда я была уже взрослой. Да и никакими подробностями отец, видимо, с ней не поделился. Знаю, что воевал он все четыре года, отступали в 41-м от границы, от штрафбата их спасло только то, что их небольшая группа, те кому удалось выбраться живыми к своим, сохранила знамя полка. Смутно помню, что мама говорила, что пробирались по лесам и болотам, выходить к людям боялись, ели, что в лесу было или в полях выкапывали. Телевизор у нас появился, когда мне был год, фильмы о войне мы не смотрели никогда, даже когда отца уже не стало.

О военном прошлом дедушки и дяди Вити я знаю еще меньше. Дядя Витя долго не мог устроить свою семейную жизнь, мой двоюродный брат всего на два года старше меня. Они ушли друг за другом в самом конце 80-х.

Осталась только эта фотография дяди Вити в форме. Конечно, есть и другие фотографии, но они самые обычные, семейные.

А фильмы о войне, особенно старые, я и сейчас стараюсь не смотреть. Для меня это фильмы о тех людях, которые жили рядом со мной, и сердце болит, и глаза плачут.